Зрелая мачеха выбрала жёсткий трах вместо свадьбы с похотливым пасынком
Он ворвался в дом, как ураган, пахнущий казармой и потом. В глазах — голодный, дикий блеск, который не угас за два года. Она сразу поняла: этот щенок вернулся не за супом. Его взгляд раздевал её быстрее, чем руки. Она помнила тот первый поцелуй — грубый, соленый, почти звериный. Он тогда вжал её в стену, и её колени подкосились. Она знала, что он вернётся. — Ты моя, — выдохнул он, задирая её платье. — Я каждую ночь дрочил на твои сиськи. Ты снилась мне, сука. Она попыталась возразить, но он уже прижал её к столу, раздвинув ноги коленом. Кружево трусиков треснуло под его пальцами. Она вскрикнула не от страха — от предвкушения. Его член вошёл жёстко, без прелюдий, до самого горла матки. Она выгнулась, царапая ногтями скатерть. — Жениться, говоришь? — простонала она, кусая губу. — Сначала выеби меня так, чтобы я забыла своё имя. Он зарычал, вколачиваясь в неё всё быстрее. Звук мокрых шлепков заполнил кухню. Она кончила первой — судорожно, со стоном, разбрызгивая сок по его животу. Он догнал её через минуту, изливаясь в неё густыми горячими толчками. А потом, тяжело дыша, прошептал в её влажную шею: — Я никуда тебя не отпущу. Она молчала. Вкус спермы и пота на губах был убедительнее любых обещаний.
