Мачеха выела мозг на учёбе: жёсткий трах одногруппницы в комнате пока никто не видит
Женечка Котова — да нет, она просто атомная бомба в мини-юбке. Взгляд — как пощёчина: нахальный, влажный, с прищуром кошки, которая знает, что ты уже её. И тело — не просится в объятия, а требует въеба. Жёстко. Глубоко. Без тормозов. — Живи у меня, — говорю, а сам уже чувствую, как член наливается током. — Матрас есть. Стояк — тем более. Тапки захвати, чтобы задницу не застудить. Она даже не кивнула — просто прыгнула на меня, мокрая, горячая, как в первый раз в жизни. С первой же ночи мы рвали простыни, как дикие звери. Миссионерка — для разогрева, раком — когда она сама насаживается до хруста, сверху — когда я смотрю, как её сиськи ходуном ходят, а из горла вырывается сдавленное: "Ебиии... ещё!" На полу, на стуле, у зеркала — она стонала так, что соседи стучали в стены. А я вбивался в неё, слыша, как хлюпает её киска, как она шепчет: "Да, глубже, порви меня, сука..." — Как думаешь, Платон бы меня так отодрал? — философски выдыхает она, когда я трахаю её раком, сжимая её поджарые ягодицы. — Платон бы кончил, не успев спросить, — рычу я, ускоряясь. Теперь она сидит на кухне в одних носках, пьет чай и улыбается: — А давай сегодня три захода? Я молчу. Яйца гудят, член стоит колом, а в голове только одно: кто кого — я её попку, или она мой хер — доведет до мокрого финала? Пока учёба подождёт. Потому что шпех у нас — как расписание: каждый день, без выходных, с перерывом разве что на оргазм.
