Алетта Оушен — надзирательница под двойным проникновением от зеков: жесткая тюремная групповуха

Швы на заднице трещат так, что кажется, ткань сейчас взвоет. Сиськи — два тугих монстра — рвут пуговицы кителя, каждая дырочка молит о пощаде. Она входит в камеру, и воздух становится липким. «Баба?» — зеки скалятся, но их звериный нюх уже чует: здесь будет мясо. Алетта расстегивается медленно, с наглой улыбкой. И когда силиконовые арбузы вываливаются наружу, весь их «авторитет» стекает по ноге. Она уже на коленях — два ствола в горле, третий в кулаке, четвертый елозит по щеке. «Соси, мусорша», — рычат, а она заглатывает до спазма, до слез, слюна хлещет по подбородку на форменную ткань. Звуки — хлюпанье, влажные шлепки, сдавленные стоны. Потом ее ставят раком на скрипучей шконке: один в мокрую киску, второй в тугую задницу — двойное проникновение, от которого нары плачут громче, чем 90-е. Алетта визжит: «Глубже, суки, еще!» — сиськи ходуном, татуированные пальцы впиваются в бедра, мнут ягодицы, как тесто. Никто не лижет — «не по понятиям». Но херов хватает: в рот, во влагалище, в анус, между грудей. Сперма бьет фонтанами, форма в белых разводах, липкая, горячая. Финал: она в луже, ноги дрожат, на губах блаженная улыбка. «Работа мечты, девочки», — выдыхает, разводя бедра. Из порнозвезды в надзирательницу, из надзирательницы в общую камеру — вот это смена профессии по-нашему.