Суккуб Меру высасывает душу и сперму до последней капли — жёсткий анал и минет от демонессы похоти

Меру материализовалась из сгустка тьмы, разрезая тишину спальни. Её длинные, как смоль, волосы струятся по бледной, светящейся в лунном свете коже. Алые глаза горят голодным огнём, а между ног уже всё влажно от предвкушения — соки текут по внутренней стороне бедра, оставляя липкий след. Юнец спит, развалившись на постели, его член упирается в живот, яйца налиты до звона — неделя воздержания сделала своё дело. Суккуб тихо хихикнула, провела острым коготком по его щеке, оставляя едва заметный след, и горячо шепнула прямо в ухо: «Проснись, мальчик… мамочка хочет кушать, а у неё зверский аппетит». Парень распахнул глаза — и член встал колом, готовый к бою. Перед ним голая богиня разврата: упругие груди с торчащими сосками, идеальная круглая попка и запах чистого секса, от которого у него перехватило дыхание. Меру не стала церемониться — прыгнула сверху, в один миг заглотила его ствол по самое горло. Губы сомкнулись у основания, слюна потекла ручьём, горячее нёбо массировало головку, а горло сжималось, высасывая душу. Яйца парня тут же поджались от напряжения. Минута такой адской минетки — и она уже перевернула его на спину, уселась своей мокрой, горячей пиздой прямо ему на лицо. «Лижи, смертный, пока я не высосу тебя досуха, — приказала она, потираясь клитором о его губы. — Я хочу чувствовать твой язык глубоко внутри». Юнец задыхался в её соках, язык работал как бешеный моторчик, вылизывая каждый складочки, а Меру, тем временем, снова насадилась на его член — медленно, дюйм за дюймом, до самого упора, чувствуя, как он распирает её изнутри. А потом начала скакать, словно дикая кобыла: кровать застонала под ними, сиськи ходили ходуном, а маленький, дьявольский хвостик хлестал его по бёдрам, оставляя розовые полосы. Первый раз он кончил мгновенно — она даже не замедлилась, её стенки сжали ствол, словно кулак, и высосали всё до последней капли. Второй раз — прямо в рот, третий — глубоко в задницу, горячую и тугую, четвёртый — между её сисек, заливая лицо и грудь тягучей спермой. Парень уже хрипел, глаза закатывались, член дёргался в пустом спазме, а Меру светилась всё ярче, кожа порозовела от насыщения, на лбу проступили изящные р