Новый жеребец надрал задницу связанной брюнетке — жёсткий трах в порно-мульте Часть 4
В душном полумраке конюшни, пропахшей потом и разлитой спермой, её тело — живая, дрожащая игрушка. Верёвки впиваются в запястья, оставляя алые полосы на коже, пока она стоит на коленях, лицом в грязную солому. Лужа прошлых кремпаев холодной плёнкой обволакивает её бёдра. Она слышит тяжёлый топот копыт, и по спине пробегает электрическая дрожь предвкушения страха. Новый жеребец — не просто зверь. Это оживший кошмар из вен и мышц. Его ствол, тёмный и пульсирующий, толщиной с её запястье, нависает над ней, уже влажный от смазки. Он ржёт, низко и вибрирующе, и его голос — сама похоть: — Слышишь, как твоя дырочка плачет? Я сделаю так, что ты забудешь, как дышать ртом. Она пытается прошептать «нет», но звук тонет в слюне, когда первый толчок разрывает её горло. Головка врезается в нёбо, срывая голос, и она давится, чувствуя, как слюна и кровь смешиваются, стекая по подбородку. Он не ждёт — он вбивается глубже, заставляя её глотку работать как мокрый, горячий рукав, пока её лёгкие горят от нехватки воздуха. Следующее движение — резкое, грубое — разворачивает её на спину. Верёвки натягиваются, открывая разорванный, набухший анус, и он входит туда без предупреждения. Её крик превращается в хриплый стон, когда его ствол растягивает её до предела, заставляя стенки пульсировать в болезненном, вынужденном ритме. Каждый толчок — это удар молота, отдающийся в пояснице, в животе, в кончиках пальцев. — Давай, сука, кончи на моём хуе, — рычит он, ускоряясь, и его яйца шлёпают по её влажной манде, заставляя её сжиматься от неожиданного, позорного удовольствия. Часы превращаются в бесконечность. Он чередует дыры — то в горло, вырывая рвотные спазмы, то в зад, разрывая её до нового, алого рубежа. Её тело — натянутая струна, и когда сперма начинает бить горячими, густыми галлонами, заливая глотку и вытекая из разорванной попки на солому, она кончает — судорожно, с криком, в котором смешались боль и животный кайф. Конюшня утопает в хаосе. Верёвки скользят в мокрой грязи, её тело бьётся в финальных конвульсиях, а жеребец всё трахает, трахает, не давая ей уйти из этого кошма
