Мачеха-милфа застукала пасынка за дрочкой и решила трахнуть его вместо наказания
В полумраке спальни пахнет потом и вызовом. Она — дикая брюнетка, разодранные кружева повисли на бедрах, влажные от предвкушения. Смотрит на него волчицей, голос низкий, с хрипотцой: «Ну? Пригрозил выебать — так еби, мудак! Слово держи, или соси член у той суки, что смелее». Телефон летит на пол, она рывком разводит ноги, трусики сползают, обнажая блестящую, налитую похотью киску. Мокрая, жадная, губы распухли, ждут. Шепчет, облизываясь: «Докажи, что ты мужик. Или мне самой пальцы в себя засунуть?». Он срывает остатки белья, член встает мгновенно, толстая головка уже пульсирует. Врывается в нее с хриплым ревом — и она вздрагивает, вскрикивая от резкой полноты. Каждый толчок — в самую глубину, мокро, жестко, без пощады. Она на четвереньках, он вбивает ее в матрас, яйца шлепают по клитору, она скулит, течет, кусает подушку. Разворачивает — член входит в рот, глубоко, до рвотного рефлекса, потом обратно в киску, мокрую от слюны и спермы. Анус сжимается, принимает его с громким чавкающим звуком, она орет, кончая — волна за волной, тело выгибается, пальцы раздирают простыни. Он кончает внутрь, густым потоком, сперма хлещет, заливает живот, капает на кровать. Спальня — клетка дикой страсти, где вызов превращается в хаос из стонов, мата и влажного чавканья. Ночь тонет в разврате, полном сладкой ярости и безумного влечения.
