Мачеха получила цветы и мой член в подарок на День матери, пока папаши нет дома
Букет алеет на простыне, но его лепестки меркнут перед влажным блеском губ мачехи. Она берет букет, вдыхает аромат, а её взгляд уже ползет ниже — туда, где под джинсами угадывается его твердость. «Спасибо, милый… но я люблю другие цветы», — шепчет она, разрывая упаковку и опускаясь на колени. Язык проходится по оголовью, собирая солоноватую каплю, прежде чем она заглатывает его до корня — глубоко, жадно, с горловым спазмом, от которого у пасынка подкашиваются ноги. Он хватает её за волосы, направляя ритм, а она мычит от удовольствия, посасывая с такой силой, что в ушах стоит влажный хлюпающий звук. Слюна стекает по подбородку, капая на грудь, и он чувствует, как дрожит каждый нерв. Когда она, мокрая и раскрасневшаяся, взлетает сверху, впуская его в себя одним скользким движением, её соски твердеют от рывков. Кач, ещё кач — мокрое лоно сжимает его до хруста, и мачеха стонет, кусая губу: «Вот так, мальчик… запомни этот праздник». Тела слипаются от пота, хлюпанье влагалища смешивается с её хриплым шёпотом, пока она не вскрикивает, впиваясь ногтями в его плечи, и не замирает, вздрагивая в судороге, давая ему излиться до последней капли.
