Мачеха умоляла о залёте, но муж не смог — пасынок трахнул её и кончил глубоко внутрь
В доме тишина, только гул старой стиралки да мокрые хлопки белья о барабан. Она стоит в одном кружевном лифчике, наклонившись над корзиной, и каждая капля пота стекает по ложбинке между тугих грудей. Я выхожу из душа, полотенце едва держится на бедрах — член уже наливается тяжестью, стоит только вдохнуть её запах. Она оборачивается, взгляд скользит по моему прессу ниже, задерживается на влажной ткани. — Один остался, да? — её голос хриплый, с едва заметной дрожью. Я киваю, чувствуя, как воздух между нами плавится. Она медленно стягивает бретельки, и лифчик падает к её ногам, открывая соски, твердые, словно вишневые косточки. Её ладонь ложится мне на грудь, скользит вниз по животу, накрывает мой стояк через полотенце. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, — шепчет она, развязывая узел на моих бедрах. Ткань падает. Член вырывается на свободу, влажный от предэякулята, пульсирующий в такт её дыханию. Она опускается на колени, обхватывает головку губами, и я выдыхаю сквозь зубы — её язык проходит по всей длине, вбирая до самого корня. Звуки влажных засосов, её гортанные стоны, мои пальцы, сжимающие её волосы... Она берет глубже, быстрее, пока я не чувствую, как яйца подтягиваются, готовые взорваться. — Хватит, — рычу я, поднимая её за талию. Разворачиваю к стиральной машине, нагибаю — её задница идеально круглая, влажная от возбуждения. Я вхожу одним толчком, глубоко, до упора, и она вскрикивает, впиваясь ногтями в пластик. Каждый мой удар — это обещание наполнить её до краев. Она стонет моё имя в такт вибрации машинки, а я наращиваю темп, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня в конвульсиях оргазма. С последним толчком я изливаюсь в неё — горячо, густо, пульсируя каждой каплей, пока она не падает обессиленная на мокрый пол.
