Мамка в кружевном белье уже готова к жёсткому сексу, а ты дрочишь в одиночку?
Она вошла без стука — низкий голос, стальной взгляд, короткая юбка, что натянулась на бедре, когда она закрыла за собой дверь раздевалки. Тренажёрка пахла хлоркой, его потом и её духами — тяжёлыми, как запретный плод. Он сидел на скамье, голый по пояс, перевязанное плечо, и смотрел на неё снизу вверх — полтора метра дрожащей смеси страха и любопытства. — Больно? — спросила она, присаживаясь рядом. Пальцы скользнули по его ключице, медленно, изучающе. — Мне нравится, когда мои игроки терпят. Но есть травмы, которые лечатся только так. Она наклонилась, горячее дыхание коснулось его уха, а ладонь уже скользила ниже — по груди, по животу, к резинке шорт. — Ты думал, я взяла тебя за талант? — усмехнулась она, расстёгивая пуговицу на своей блузке. — Нет, мальчик. Я взяла тебя за этот взгляд. Голодный. Покорный. Готовый на всё. Она села сверху, прижимаясь к его бёдрам всем телом, и тихо застонала, когда почувствовала, как он напрягся под ней. Её рука сжала его запястье и прижала к своей груди — твёрдой, тяжёлой, сочащейся желанием. — Слушайся тренера, — выдохнула она, двигаясь медленно, дразняще. — Сегодня у тебя экзамен. Не по баскетболу. По выносливости. И запомни: каждый дюйм, который ты во мне оставишь, приблизит тебя к месту в основном составе. Она закусила губу, впиваясь ногтями в его плечи, и тихий смех растаял между поцелуями и прерывистыми стонами, когда дверь раздевалки наконец щёлкнула замком.
