Мачеха не устояла перед диким напором пасынка — жёсткий тайный секс дома, пока отца нет

Пенни, в этом дурацком фартуке, с влажной тряпкой в руках… Она даже не чувствует, как воздух вокруг наливается жаром. Её юбка, мать её, так и норовит задраться, когда она наклоняется над столом. А он уже здесь, дышит в затылок, хищник, который знает, что делает. Его пальцы касаются её бедра — сначала невесомо, будто случайно, а потом впиваются в мягкую плоть, сжимая до хруста. У Пенни перехватывает дыхание, она замирает, чувствуя, как его возбуждение упирается ей в ягодицы. Мокрая тряпка падает на пол. Когда она оборачивается, в её глазах — паника пополам с голодом. Он не даёт ей опомниться, вдавливая её в столешницу. Фартук летит в сторону. Её грудь — два упругих холма — вываливается из блузки, и он тут же впивается в один сосок ртом, посасывая так, что у Пенни подкашиваются колени. Она уже не думает о муже, который может войти в любую секунду. Только о том, как этот юный наглец раздвигает её ноги, как его пальцы скользят по мокрой от желания киске. А потом — резкий толчок, и он входит в неё до упора. Пенни выгибается дугой, впиваясь ногтями в дерево, и стонет так, что стёкла дрожат. Ей плевать, что дверь скрипнула. Она хочет только одного — чтобы он трахал её жёстче, быстрее, до потери сознания. И когда из гостиной доносится голос мужа, она сжимает его член так сильно, что парень едва не кончает. Но останавливается, улыбается ей в губы и шепчет: «Тише, мамочка. Играем дальше». Пенни кусает губу до крови, чувствуя, как адреналин смешивается с похотью. Этот мальчишка трахает её прямо под носом у мужа, тихо, влажно, глубоко. И когда он наконец изливается в неё горячими толчками, она падает на пол, дрожащая, мокрая, счастливая. Её подарок — это чистое, грязное наслаждение.