Прогулка отменилась: домашний трах с мачехой, жёсткий анал и минет до спермы

Весна ударила в голову, но не той романтикой, что в фильмах. Подруга влетает к знакомому прогеру, на губах — хитрая улыбка, в глазах — озорной огонь, а под тонкой кофтой — две тугие, упругие бомбы, которые так и просятся в руки. Она лениво тянет: "Может, в парк?" — но её пальцы уже играют с пуговицами, и ткань падает, обнажая аппетитные холмы с налившимися сосками. Парк подождет. Его ладони сами смыкаются на её груди — он жадно мнет, сжимает, чувствуя, как она выгибается под его пальцами, как её кожа пылает, а соски твердеют до состояния каменных горошин. Воздух плавится. Он уже не дышит — рычит, пока член в штанах превращается в стальной кол, упирающийся в ширинку. Она чувствует это, прижимается бедрами, трется, дразня, и шепчет: "Хватит болтать..." — больше ни слова. В следующую секунду она уже сидит на нём, раздвинув ноги до хруста, закинув их на его плечи, и он входит в неё — глубоко, до самого предела, до влажного, горячего нутра, которое сжимается вокруг него, как в тисках. Стоны срываются с губ, смешиваясь с хлюпаньем и влажными шлепками. Она визжит, вцепившись в его плечи, когда он долбит её сверху, заставляя сиськи прыгать в такт, а потом переворачивает — раком, вдавливая лицом в диван. Каждый толчок — грубый, глубокий, до искр в глазах. Она хрипит: "Жёстче, ещё!" — и он вколачивается, слушая, как её киска течёт, как воздух наполняется запахом секса и пота. Компьютер забыт, код стерт из памяти. Программист трахает её так, будто это последний раз в жизни, — на диване, на полу, везде, где хватает сил. Она кончает с криком, сжимая его внутри себя, и он взрывается следом, выдыхая проклятья. Прогулка? Какая прогулка, когда можно так — жёстко, грязно, до дрожи в коленях. Подруга поняла главное: иногда пара упругих сисек решает всё лучше любого парка.