Взял её прямо у входной двери: жёсткий анал без прелюдий и поставил на место

Хватит сопли жевать — она ждала этого, выла от тоски по-настоящему, по-звериному. Дверь в спальню слетает с петель от удара. Он не входит — врывается, вцепляется в волосы, дёргает голову назад так, что хрустит шея, и одним рывком срывает трусы к чёртовой матери. Никаких прелюдий, никаких сюсюканий — только мокрый, хлюпающий звук, когда его головка входит в неё по самое горло. Кровать взвизгивает, стонет, как ненормальная, и каждый толчок — это заявка на власть, на право собственности. Она орёт, срывая голос, давится слюной и не может выдохнуть — внутри разрывает от распирающей, тугой длины. Он не спрашивает, он берёт: грубо сжимает груди, до красных следов, прикусывает сосок так, что искры из глаз, и шлёпает по заднице со всей дури, оставляя на коже свои пальцы. Каждый толчок — глубже, злее, громче, пока она не начинает течь по его члену, заливая бёдра липким соком. Он выдёргивает, кончает ей на живот — горячей, густой струёй, и эта сперма пахнет победой. Теперь весь дом знает: здесь альфа, здесь хозяин, а она — на коленях, в его запахе, размазанная и счастливая.