Соседка залетела ко мне на весь день: жёсткий анал и страстный минет без тормозов
Она падает спиной на кровать, и пружины жалобно скрипят, вторя её прерывистому дыханию. Он уже нависает сверху, накрывая её своим телом, и его пальцы впиваются в её бедра, оставляя на нежной коже следы нетерпения. Воздух в комнате плавится, становится вязким от запаха разгоряченной кожи и сладковатого аромата духов, смешанного с потом. Она выгибается навстречу, и её стон — горловой, сочный — врезается в тишину увертюрой того, что будет дальше. Ему не нужно слов, он и так видит: в её глазах плещется голодная, дикая жажда, зрачки расширены почти до края радужки. Его ладонь скользит по её животу вниз, и она вздрагивает крупной дрожью, когда он касается влажной, пульсирующей плоти. Ткань трусиков уже насквозь пропиталась её возбуждением, и он срывает их одним движением, нетерпеливо, почти грубо. "Чёрт, ты уже вся мокрая, — хрипит он, прикусывая мочку её уха. — Долго ждала, малышка?" Она в ответ только сильнее впивается ногтями в его спину, притягивая ближе, пока его член, твёрдый до онемения, упирается ей в живот. Первый толчок — глубокий, смазанный её влагой — выбивает из неё короткий, сдавленный вскрик, который он тут же ловит ртом, врываясь языком между её губ, смешивая их дыхание и слюну. Каждое движение — это бескомпромиссная, сладкая пытка, когда он входит до самого предела, заставляя её стонать в ритм качающейся кровати. Толчок, ещё один, быстрее, глубже, и она уже сама подаётся бёдрами навстречу, кусая губы, чтобы не закричать слишком громко. Влажный хлопок их тел, его прерывистое дыхание у её виска и её пальцы, запутавшиеся в его волосах — вот и весь язык, на котором они говорят сейчас. Всё остальное — лишь фон для того, как он наращивает темп, доводя её до той звенящей грани, где мир сужается до одной единственной точки внизу живота, пульсирующей в такт их бешеному танцу.
