Разорвал сочную мамочку друга во все щели, но она знала, чем это кончится — анал, сперма и слёзы
Дверь распахнулась — и я обомлел. На пороге стояла она. Мачеха друга. В прозрачном халатике, наброшенном на голое тело. Ткань сползла с одного плеча, обнажая упругую грудь с торчащим, налившимся соском. Влажные волосы рассыпались по спине, капли воды стекали по шее, исчезая в ложбинке между грудей. Она улыбнулась, заметив мой взгляд, скользнувший по ее телу. Внутри все сжалось от желания — я уже представлял, как срываю с нее этот халат, как сжимаю ее грудь, как она стонет подо мной. Поначалу она ломалась, отводила взгляд, делала вид, что не замечает моих прикосновений. Но я чувствовал, как ее дыхание учащается, когда я подхожу ближе. Я шепнул ей на ухо: «Ты хочешь этого так же сильно, как и я». И она сдалась. Ее губы, мягкие и влажные, сомкнулись на моем члене. Она брала глубоко, почти до самого основания, а я запускал пальцы в ее волосы, направляя ее ритм. Влажный звук ее рта, ее хриплые стоны — я кончил ей в рот, чувствуя, как она глотает, не проронив ни капли. Но это было только начало. Я развернул ее, прижал спиной к столу, и вошел в нее сзади. Она была мокрой, горячей, готовой. Каждый толчок — глубже, жестче, быстрее. Ее стоны перешли в крики, она царапала столешницу, умоляя не останавливаться. А когда я переключился на ее тугую попку — она выгнулась дугой, принимая меня всего, до упора. После я нашел друга, а он лишь усмехнулся: «Нравится мачеха? Я сам ее такой сделал». Мы рассмеялись. Потом я запер ее в кабинете и делал с ней все, что хотел — пока она не попросила пощады, вымотанная и счастливая. Эх, нам бы такую мачеху... Или хотя бы такого друга.
