Новобрачные забили на готовку и быт — целыми днями только жёсткий анал и бесконечный трах голодных молодожёнов
Она даже фарш разморозить не успела, а он уже вжал ее в столешницу так, что яйца звякнули о кафель. Задирает этот чертов халатик, а под ним — голая, мокрая, без трусов, только что из душа. Ее попка — два упругих, налитых персика, которые так и просятся, чтобы их раздвинули и вжали лицом в столешницу. Он не церемонится. Шлепок ладонью по упругой ягодице — и она взвизгивает, выгибая спину, подставляясь еще больше. Член входит в нее с хлюпающим звуком, сразу на всю глубину, без прелюдий, потому что она уже течет, сучка. Ее стоны мешаются со смехом и мокрым чавканьем, когда он долбит ее стоя, сжимая бедра так, что останутся синяки. «Черт, какая же ты тесная, жена», — рычит он, а она мычит в столешницу, размазывая слюни, и только сильнее насаживается на него задом. Обед подождет, пока этот голод не утолят до дна.
