Пасынок наказал мачеху жёстким аналом — она охренела от кайфа и просит ещё
Она устроилась на боку, бедро оголено, кружево трусов врезалось в налитую попку — специально, чтоб он смотрел. И он смотрел. Взгляд прилип к изгибу спины, к ямочкам над ягодицами, к тому, как ткань медленно сползает вниз, открывая гладкую, горячую кожу. Мачеха шумно вздохнула, потянулась, и трусики слетели сами — она их лениво отбросила ногой, даже не обернувшись. Знала, сучка, что он уже дрожит. Он скользнул к ней, горячий, нетерпеливый. Его пах уперся в её зад, член уже налился, пульсировал, готовый разорвать джинсы. Она хихикнула в подушку, раздвинула ноги чуть шире — мол, давай, покажи, на что способен. Он рванул ширинку, член выскочил, твёрдый, влажный от смазки. Она ахнула, когда головка уперлась ей в анус — влажный, расслабленный, ждущий. Один толчок, и он вошёл. Весь. До основания. Она застонала низко, гортанно, вжалась лицом в простыню. Он начал долбить — жёстко, ритмично, каждый удар вгонял её в кровать. Член хлюпал в тесной заднице, смазка смешивалась с её соком, вытекала на бёдра. Он схватил её за талию, пальцы впились в кожу, дёргал на себя, насаживая глубже. Она выгибалась, скулила, шептала: «Да, тварь, кончи в меня, залей мою дыру, я хочу чувствовать твою сперму внутри». Он рычал сквозь зубы, член ходил ходуном, яйца шлёпали по её клитору. Ещё минута — и он взорвался, заливая её кишки горячими, густыми струями. Она кончила следом, содрогаясь от ануса до сосков, и рухнула на кровать, тяжёлая, мокрая, удовлетворённая.
