Николь Энистон заставила продавщицу раздвинуть ноги прямо в примерочной за пару колготок
Николь замирает у витрины, и её пальцы сами тянутся к чёрному шёлку. Она знает: сегодня вечером эти чулки будут разрывать на ней, но пока — только примерка. Продавщица, стройная брюнетка с дерзким взглядом, уже поняла, что клиентка пришла не за покупкой. Она хочет игры. — Примерочная свободна? — голос Николь низкий, с хрипотцой. — Для вас — всё что угодно. Дверь закрывается, и тишину разрывает только шорох нейлона. Чулок скользит по бедру, замирая на полпути. Николь не торопится. Она проводит ладонью по ноге, задирая юбку выше, и смотрит прямо в глаза продавщице, которая уже стоит на коленях, расстёгивая её подвязки. — Нравится? — шепчет блондинка, чувствуя, как чужая рука ползёт выше по внутренней стороне бедра. — Ты даже не представляешь, — дыхание сбивается, а пальцы уже скользят под резинку, заставляя Николь тихо застонать. Воздух в кабинке становится липким, горячим. Чулки трещат от напряжения, когда ноги раздвигаются шире, а влажный рот продавщицы накрывает кружево трусиков. Николь вцепляется в плечи девушки, запрокидывая голову назад: первый толчок языка проходится прямо по клитору, заставляя всё тело выгнуться. Чулки плотно обхватывают бёдра, и кажется, что именно эта упругая ткань сейчас держит её в реальности, не давая раствориться в чистом наслаждении. — Чёрт... да... вот так, — стонет Николь, впуская два пальца в мокрую киску продавщицы, чувствуя, как та дрожит и вылизывает её до потери пульса. Кабинка ходуном ходит от их движений. Стон сменяется сбивчивым шёпотом, запах возбуждения смешивается с ароматом новых чулок. Николь кончает быстро — резко, с криком, впиваясь ногтями в кожу любовницы. А потом выдыхает, поправляя чулок, и усмехается, кидая на прилавок деньги. — Эти беру. И тебя — на вынос.
