Остался у друга с ночёвкой и вылизал киску его сочной мамочке до глубокого анала
Влажный воздух квартиры ударил в нос, когда дверь за ним захлопнулась. Вместо друга — его мать. Халат, небрежно завязанный на поясе, сползает с одного плеча, открывая загорелую кожу, которая помнит много ночей солнца. Она улыбается, медленно облизывая нижнюю губу. «Проходи, не стесняйся», — шепчет хрипловато, и в этом голосе слышен голод. Каждая секунда в гостиной — пытка. Она садится напротив, нога на ногу, и подол халата ползёт вверх, обнажая упругую, гладкую кожу бедра. Пальцы начинают дрожать, когда она тянется к его джинсам, проводя ногтями по ткани. «Мой мальчик в больнице, а мне так одиноко... так мокро», — выдыхает она, и в этот момент он понимает: пощады не будет. Он грубо срывает с неё халат, и её крупные, тяжелые груди падают ему в ладони. Она уже снимает с него ремень, жадно впиваясь мокрым ртом в его член, издавая влажные, хлюпающие звуки. Стон вырывается из горла, когда она берет его глубоко, почти до основания, и смотрит снизу вверх, не моргая. На кровати он задирает её ноги, разводит их в стороны, и видит, как её киска блестит от желания. Он входит резко, на всю длину, и она вскрикивает, выгибаясь дугой. Каждый толчок — это мокрый, чавкающий звук, с которым её соки разлетаются по простыням. «Сильнее, — шепчет она, впиваясь ногтями ему в спину, — порви меня, как мой халат!» Он вколачивается в неё, чувствуя, как её влажные стены сжимаются в агонии, и её крики заполняют всю пустую квартиру.
