Сочная шоколадка Баунти: нежный куни и жёсткий трах до влажного кремпая

Брюнетка Баунти приоткрывает дверь — и воздух вокруг мгновенно становится гуще. На ней белое кружевное боди, почти прозрачное, как утренний туман, сквозь который просвечивает всё: тугие кокосовые груди третьего размера с затвердевшими сосками, что набухли от одного только взгляда, и гладко выбритая киска, уже влажно поблескивающая в предвкушении. Она еще не дала ему снять куртку, а уже впивается в его шею жадным поцелуем, шепча прямо в кожу: «Сделай так, чтобы я растаяла у тебя во рту, сладкий…» На широкой кровати начинается настоящая симфония вкуса. Парень не спешит — он тянет кружево с ее плеч миллиметр за миллиметром, дразня языком каждый сантиметр шоколадной кожи, которая под его губами покрывается мурашками. Добирается до сосков — обводит их горячим языком, чуть покусывает, пока она не вскрикивает от острого, сладкого тока, бегущего вниз живота. Потом уходит ниже — его язык ныряет в скользкую, набухшую плоть, вылизывая каждый уголок так глубоко и нежно, что у Баунти подгибаются колени и по спине бегут электрические разряды. Она стонет тихо, но так сочно — как будто каждое всхлипывание вырывается из самого нутра. Баунти берет инициативу: садится сверху, сжимая в пальцах его твердый, пульсирующий ствол. Она медленно проводит блестящей головкой по своим мокрым, раздвинутым губам, дразня и его, и себя, а потом опускается — сантиметр за сантиметром, впуская его в горячее, влажное нутро. Глаза в глаза, губы почти соприкасаются, дыхание сливается в один глухой, срывающийся ритм. Она скачет на нем круговыми движениями, ее упругие груди ходят ходуном, как кокосовое молоко в рекламе, а из горла вырывается хриплый шепот: «Я хочу тебя всего… глубже… сильнее…» Затем — миссионерка. Ноги заброшены ему на плечи, он входит в нее глубоко, но все так же нежно, толчок за толчком. Их языки сплетаются, поцелуи становятся мокрыми и бесконечными, а он шепчет ей в ухо: «Ты мое райское наслаждение… ты течешь по мне, как мед…» Баунти кончает первой — тело выгибается дугой, пальцы впиваются в простыни, из груди вырывается долгий, сдавленный стон. А он заливает ее изнутри горячей, густой струей, которая тут же начинает медленно вытекать по ее шоколадным бедрам, оставляя влажные, блестящие дорожки. После всего