Жадная милфа оттрахала соседского парня до полного изнеможения за помощь
Она знает, что делает, эта сучка с медовыми волосами и хитрой улыбкой. Каждое движение — вальс расчёта, каждый взгляд — удар ниже пояса. Друг сына, долбаный юный олень, уже дрожит, чувствуя, как его засасывает в её сладкую ловушку. "Помощь, говоришь?" — шепчет она, облизывая губы, и её пальцы скользят по его джинсам, нащупывая твёрдый ствол желания. Она не спрашивает, она берёт. Сначала на колени, заставляя его вдыхать запах её духов и влажного кружева. Язык описывает ленивые круги по её шее, пока её рука сжимает его член, дразня, сжимая ритмично, как поршень. "Работай, мальчик, — хрипит она, запрокидывая голову. — Сначала языком заплати, а потом трахнешь". Он сосёт её соски, пока она стонет, впиваясь ногтями в его спину. А когда он входит в неё, сзади, в раскалённую, скользкую от смазки киску, она смеётся, сжимаясь так, что у него темнеет в глазах. Её задница ходит ходуном, навстречу его толчкам. "Вот так, — выдыхает она, вцепившись в спинку дивана, — глубже, ещё глубже, трахни свою училку как следует". Звук мокрых шлепков, её сдавленные стоны, его хриплое дыхание — всё сливается в один животный ритм. Она переворачивается на спину, закидывая ноги ему на плечи, и он вколачивается в неё, глядя, как её грудь подпрыгивает в такт. Она кончает первой — резко, с криком, разбрызгиваясь по его животу. А потом, когда он уже на пределе, она толкает его на пол, садится сверху, сама насаживаясь до упора, и дёргает его за волосы, заставляя смотреть, как она скачет на его члене, пока он не взрывается в ней, рыча и проклиная всё на свете. Вот это я понимаю — забота о будущем поколении.
