Похищенную школьницу разъебали в жопу, а она сама насаживалась — жесточайший анал студентки с минетом и спермой
Она шла, крутя задом так, что белые гольфы налипали на икры, а юбка задиралась при каждом шаге, оголяя край упругих ягодиц. Из кустов уже торчал ствол — толще, чем её учебник по литературе, с набухшей головкой, подрагивающей в предвкушении. Мешок на голову — и мир превратился в вой и хруст ткани. Верёвки впились в запястья, выгибая грудь так, что соски натянули блузку, а трусики лопнули от первого же рывка, оставив влажную полоску на бедре. В подвале пахло сыростью и спермой. Он швырнул её на колени, и толстый хуй вошёл в рот одним ударом — до самого нёба, до слёз, до хрипа. Слюна потекла по подбородку, смешиваясь с соплями, а она давилась, но не могла отстраниться — только мычала, пока яйца шлёпали по её подбородку. Он вытащил, перевернул, раздвинул ягодицы — и вошёл в задницу сухо, на всю длину, разрывая тугую кишку. Визг перешёл в сиплый стон, жопа горела, а член долбил как поршень: в сраку до упора, потом в горло, и снова в сраку — без остановки, без жалости. Но верёвки ослабли. Она рванулась, скинула их — и вместо того, чтобы бежать, сама насадилась на его ствол, впуская его до самых яиц. «Ещё, глубже, урод!» — заорала она, вбиваясь попкой навстречу, сжимая стенки так, что он взвыл. Она кончила первой — волной, от которой задрожали стены и потекло по ногам. Он залил её кипятком следом, рыча в затылок. Теперь она сама приходит в подвал, стягивает трусики и шепчет: «Свяжи меня, папочка». Жёсткий анал, слюнявый горлоёб и добровольный разъёб жопы — треш, который стал её наркотиком.
