Напоил сводную сестру вискарем и жестко выебал в анал, пока мачеха невернулась с ночной смены
Родители только за порог — и в доме повисает тягучая, липкая тишина, разбавленная лишь звоном льда в стаканах. Мы с ней, с этой чертовски красивой кузиной, чьи бедра сводят с ума одним своим существованием. Виски обжигает горло, развязывает языки и срывает все тормоза. Смотрю, как она запрокидывает голову, оголяя шею, и чувствую, как член твердеет в штанах, упираясь в ширинку — мой личный, уже ничем не скрываемый салют. — Ну что, малышка, не спится? — шепчу, наклоняясь к самому ее уху, чувствуя, как она вздрагивает от моего горячего дыхания. — Давай я помогу тебе забыться. Она не отвечает, лишь смотрит на меня влажными, мутными от желания глазами. Я подхватываю ее на руки, и она, как кошка, вцепляется в мои плечи. Бросаю на кровать, сдираю с нее трусики, развожя ее гладкие, упругие ноги в стороны. Ее киска уже блестит, налитая соком, готовая принять меня. Наклоняюсь, провожу языком по горячей, солоноватой складочке, слышу, как она выдыхает сквозь зубы: «Да...». Я трахаю ее ртом, вылизываю каждый миллиметр ее лона, пока она не начинает выгибаться дугой, хватая ртом воздух. — Ну что, хочешь поглубже? — усмехаюсь, видя, как она извивается подо мной. — Сейчас я засажу тебе по самые яйца, чтобы ты уснула сладким сном. Вхожу в нее одним резким толчком, заполняя до отказа. Ее сладкий, влажный жар сжимает мой член, и я начинаю двигаться — глубоко, сильно, разгоняя этот поезд желания все быстрее. Каждый мой толчок — это обещание, каждый стон — мой наркотик. Она кричит, впиваясь ногтями мне в спину, кончая на моем жестком стволе. Я чувствую, как сжимаются ее стенки в диком спазме, и сам взрываюсь, заливая ее горячей спермой. Она засыпает у меня на груди, удовлетворенная и вылизанная до блеска.
