Строгая начальница умоляла о жёстком анале, пока подчинённые трахали её в слюнявый рот

Кабинетную тишину разорвал её рык. Генерал только что размазал её по стене, подчинённые шарахались. Она влетела к себе — и застыла, прожигая взглядом картину маслом: два лейтенанта, Майерс и Хант, засаживали друг друга прямо на её святая святых — дубовом столе. Бумаги в липких разводах спермы, воротники расстёгнуты, гимнастёрки сбиты на плечи. Вместо истерики её губы растянулись в голодный оскал. Шепот, от которого у парней яйца поджались к горлу: «Стресс снять решили, суки? Тогда на колени. Оба». Майерс нырнул под стол первым — его язык уже врезался в её гладко выбритую, сочащуюся киску, вылизывая до дрожи в коленях. Хант не отставал — налитый, твёрдый ствол упёрся ей в губы. Она заглотнула его до самой глотки, чувствуя, как головка упирается в нёбо, а из глаз брызнули слёзы. Буллок перехватила инициативу: оседлала лицо Майерса, вдавилась мокрой щелью в его рот и одновременно принялась насаживаться горлом на член Ханта. Воздух спёрло. Стол заскрипел в такт её бёдрам, сиськи вывалились из кителя, соски затвердели от жадных пальцев. «Глубже, лейтенанты! — хриплый приказ сорвался с губ. — Долбите, пока я не кончу!» Она встала раком, раздвинула ягодицы, подставляя разгорячённую дыру по очереди каждому. Майерс вонзился первым — толчок, от которого у неё перехватило дыхание, следом Хант раздвинул её до предела. Кабинет трясся от их движений, от мокрых шлепков и звериного рычания. Капитанша застонала, выгибаясь, когда два ствола одновременно ворвались в неё с разных сторон. Финал наступил, когда оба лейтенанта взорвались — горячие струи спермы густо залили строгий мундир, капая с эполет на пол. Буллок, тяжело дыша, облизнула пересохшие губы и усмехнулась, глядя на своё отражение в мутном стекле шкафа. Стресс снят. Субординация восстановлена. Хуем.