Повязка на глазах, муж погиб, а его брат жестко трахает вдову в киску до спермы!
Мокрые пальцы вцепились в простыню, а повязка на глазах уже пропиталась потом предвкушения. Дверь щелкнула, и воздух разрезал шум тяжелого дыхания. Ты даже не успела вздохнуть — чужие губы уже впились в твою грудь, закусывая сосок, а пальцы грубо нырнули в твою сочащуюся киску, раздвигая влажные складочки. «Я скучала… так сильно…» — шепчешь ты, раздвигая ноги шире, чувствуя, как дрожит твое тело от нетерпения. Ты хочешь его — этого солдата, твоего мужчину, который обещал вернуться и трахнуть тебя до потери сознания. Твой язык встречает его язык, но вкус другой — солонее, злее. Но тебе плевать, ты уже течешь. Он грубо разворачивает тебя, задирает задницу кверху, и ты чувствуешь, как толстый ствол входит в тебя на всю длину, разрывая тугую плоть. Твой крик смешивается со звуком шлепков по ягодицам. Он долбит тебя так, что кровать скулит в такт, а твои соски трутся о мокрую простыню. «Еще! — хрипишь ты, — сильнее, трахни меня как шлюху!» Он переворачивает тебя на спину, задирает ноги к ушам и входит в задний проход — резко, глубоко, до искр из глаз. Твой рот открыт в беззвучном стоне, когда спадает повязка. Ты видишь не мужа. Ты видишь Сэма. Его безумные глаза, его потное тело, его член, до блеска натертый твоими соками. Шок. Слезы. А потом он разворачивает смятый конверт: «Он просил передать это…». Твой муж погиб. И его последняя воля — чтобы ты кончила от члена его брата. Рыдания срываются в хриплый смех, ты раздвигаешь дрожащие бедра и ловишь его бедра своими пятками: «Трахай меня, Сэм. Трахай так, как он хотел. Заполни меня до краев…». Твой голос срывается, но ты не останавливаешься, пока он вбивается в твою киску с животной яростью, пока внутри не взрывается горячая волна спермы. Она вытекает по твоим бедрам, смешиваясь со слезами. Ты притягиваешь его за шею, шепча в мокрые губы: «Спасибо… ты подарил мне его последнюю ночь».
