Мачеха застукала пасынка за дрочкой, слизала сперму и жестко трахнулась с ним на кухне
Горячие струи разбиваются о разгоряченную кожу пасынка, когда он откидывает голову назад, сжимая в кулаке налитый член. Скользкая ладонь ходит по стволу в такт стекающей воде, дыхание сбивается, превращаясь в прерывистый хрип. Ему казалось, что он один в этом мире, пока в шуме воды не прорезался чужой всхлип — влажный, голодный. Он замирает, поворачивая голову и видит, как мачеха стоит у порога ванной, закусив губу. Её пальцы уже нырнули под кружево трусиков, мокрых и липких от желания, медленно раздвигая складки. В глазах — огонь и вызов. Он смотрит, как она выгибается, вводя палец глубже, и его рука сжимает член сильнее, срывая с губ глухой стон. — Хватит прятаться, — выдыхает он хрипло. Они сталкиваются в дверях, мокрые, раскаленные, жадно срывая друг с друга одежду. На кухне он задирает её на холодный мрамор столешницы, разводя её ноги в стороны. Скользкая влага блестит на её бедрах, когда он врывается в неё одним движением — глубоко, до упора. Она вскрикивает, впиваясь ногтями в его плечи, подаваясь навстречу каждому толчку. Стеклянная ваза летит в раковину, но им плевать. Есть только этот ритм — мокрый, грязный, запретный. Он трахает её так, что столешница ходит ходуном, а её крики смешиваются с лязганьем посуды. Запретная близость превращается в обоюдное удовольствие, которое им явно захочется повторить.
