Попался, братан: сестра дрочила клитор игрушкой, а теперь отсасывает, чтобы я молчал
Золотистые локоны разметались по чужой подушке, когда Лесана, оставшись одна, наконец позволила себе то, о чем так долго мечтала. Тонкие пальчики скользнули по кружеву белья, задерживаясь на твердеющих сосках. Она медленно, смакуя, достала из сумочки огромный вибратор — глянцевый, неприлично толстый. Провела им по внутренней стороне бедра, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и прикусила губу. Первый толчок — сочный, влажный, заставляющий выгнуть спину дугой. Она уже не просто играла — она трахала себя глубоко, ритмично, всхлипывая от удовольствия, насаживаясь на игрушку до самого основания. Ей казалось, что она одна, что никто не видит этого грязного, откровенного спектакля. Но в дверях, прижавшись к косяку, стоял он. Смотрел, сжимая в руке телефон, и внутри у него всё горело. Когда их взгляды встретились, он лишь хмыкнул: — Ну и шлюха. Расскажу твоей мамочке, как ты здесь… развлекаешься. Вместо страха — дерзкая улыбка и влажный блеск в глазах. — Только не надо, — прошептала она, облизывая губы. — Я всё сделаю… Опустилась на колени тут же, на ворсистый ковер. Рот открылся легко, принимая его до горла, слюна потекла по подбородку, смешиваясь с прерывистыми стонами. Она глотала глубоко, жадно, давясь и улыбаясь сквозь мокрые ресницы. А потом кровать заскрипела, когда он, взбешенный и возбужденный, закинул ее ноги себе на плечи. Каждый толчок — грубый, пошлый, с мокрым хлюпаньем и шлепками по ягодицам. Она кричала, царапала простыни, просила еще, пока сперма не залила ее живот, грудь, разбитые губы. Она кончила от того, что ее застукали. От того, что стала грязной тайной собственного брата.
