Папин друг вломился пока никого нет — я раздвинула ноги и он трахнул мою сочную киску
Отцовский диван помнит каждый стон, каждый жадный вдох — кожа нагрелась от двух тел, а в воздухе витает гремучая смесь запрета и похоти. Халатик сполз с плеча, открывая дрожащие соски, и она медленно, играючи раздвигает халат шире, показывая, как между ног уже блестит влажный, набухший разрез. — А что, если я покажу тебе свою пухлую киску?.. — шепчет хрипло, облизывая губы, и пальцы сами тянутся туда, где всё мокро и горячо. Он усмехается, сбрасывая штаны, уже твердый до боли — член встает колом, пульсирует. — Давай, покажи, как папина дочка умеет играть, — рычит, раздвигая её ноги шире, проводя пальцем по влажной щелочке, чувствуя, как она дрожит и стонет. Каждое движение — глубже, наглее, язык врывается в неё, слизывая соки, пока она вцепляется в подушку и скулит, подаваясь бёдрами навстречу. Когда хозяина нет, чужой член всегда найдёт, как раздвинуть эти ножки и заставить кричать.
