Смачно разложил попку руками, всадил жёсткий анал — милфа рыдала от оргазма

Пальцы скользят по натянутой коже, влажно и навязчиво, кружат вокруг сжатого колечка, заставляя её выгибаться дугой и кусать губы. Она уже вся течёт, слюна капает на простыни, а он всё дразнит, медленно проталкивая внутрь сначала один палец, потом второй, растягивая этот тугой, горячий вход. Она скулит, хватает ртом воздух, и в глазах — голодная мольба. — Ну же, не томи, я хочу чувствовать тебя целиком, до самого нутра, — выдыхает она хрипло, подаваясь назад, насаживаясь на его ладонь.Он ухмыляется, убирает руку и одним плавным, но властным толчком входит в неё. Глубже. До упора. Её крик срывается в стон, рассыпается по комнате дрожью, а стенки её жаркой дырочки сжимаются, принимая его, обхватывая с такой жадностью, будто ждали вечность. — Чёрт, да, какая же ты грязная сладкая сучка, — рычит он, наращивая темп, вбиваясь в неё резко, глубоко, до самого основания. Она уже не просто стонет — она подвывает, вцепившись в подушку, чувствуя, как каждое движение отдаётся током в клиторе, в сосках, в самом мозгу. Её трясёт, мышцы сводит судорогой, и когда оргазм накрывает её — мокрый, взрывной, дикий — она кончает с криком, разбрызгиваясь и сжимаясь вокруг него, пока тушь течёт по щекам, а простыня под ней превращается в мокрое пятно. Вот это настоящая грязь. Сочная, живая, до последней капли.