Философ Хулио разложил секретаршу Николь на столе — жёсткий минет и трах в кабинет
В офисный ад, где кофе пахнет пылью, а принтер заедает на слове «уныние», ворвалась она — Николь Энистон. Не секретарша, а разряд тока: юбка, готовая лопнуть по швам, взгляд, который рвёт трусы на расстоянии, и грудь, что дышит так глубоко, что каждая пуговица блузки молит о пощаде. И вот уже третий день Хулио — не мужик, а ходячая эрекция — преследует её запах. Он молчит, но его ширинка орёт громче любой сирены. Каждый раз, когда она тянется за бумагой, он уже там — вжимается в её задницу с такой силой, что стринги врезаются в мокрую плоть. — Хватит, Хулио, — выдыхает она, чувствуя, как трусики промокают насквозь. — Трахни меня уже, пока я не кончила прямо на этот грёбаный принтер. Он не медлит. Разворачивает её резко, грудью на стол, и одним движением срывает кружево с её киски. Звук — влажный, грязный, когда его член входит в неё. Она вскрикивает, но он зажимает ей рот ладонью, вбиваясь глубже, быстрее, так, что стол ходит ходуном, а документы разлетаются по всему кабинету. Её киска сжимается, пульсирует, высасывая из него каждый миллиметр. — Всё, — стонет она, раздвигая ноги шире. — Еби меня, пока я не забуду своё имя. Он рычит, как зверь, шлёпая её по ягодицам, пока красные следы не покрывают кожу. Она орёт, не стесняясь, царапает ногтями стол, а он ускоряется, чувствуя, как её стены начинают вибрировать. Они падают на пол, среди папок «Бюджет 2023», и он насаживает её на себя, двигаясь так, что её спина выгибается дугой. Она на коленях, сосёт его член с такой жадностью, будто это последний глоток воды в пустыне. Губы скользят по головке, язык обводит каждый сантиметр, пока он не взрывается — горячими, густыми струями прямо ей в рот, на щёки, на ресницы. Николь поднимается, слизывая каплю с губ, смотрит в зеркало на размазанную тушь и сперму на лице. Улыбается, поправляя юбку. — Ну всё, — шепчет она, — теперь я точно получу повышение. Хотя бы в оргазмах.
