Утренний разврат с сестрой: жёсткий анал и сочные булки без тормозов

Утро встречает её — задницей кверху, в тонких стрингах, въевшихся в упругую плоть. Майка задралась, открывая поясницу, и я чувствую, как мой член упирается в простыню, пульсируя в такт дыханию. Она спит, разбросав волосы по подушке, а я уже провожу пальцами по ее бедру — медленно, нагло, смакуя эту дрожь, что пробегает по коже. Она вздрагивает, но не просыпается. Только сильнее выгибает спину, подставляя задницу, будто знает — сейчас будет жарко. Я наклоняюсь, горячим шепотом в самое ухо: «Просыпайся, зайка, твои булочки уже просятся в печь». Она мычит, пытаясь уползти, но я уже сжимаю ее бедра, раздвигаю ноги коленом, чувствуя, как ее трусики намокают от одного только моего голоса. Пальцами отодвигаю тонкую ткань в сторону — она уже мокрая, скользкая, готовая. Я толкаюсь внутрь — без прелюдий, без вопросов, просто заполняю ее до отказа, и она выдыхает, впиваясь ногтями в подушку. Ее стоны — смесь шока и наслаждения, когда я вбиваюсь в нее, сжимая ягодицы так, что они ходят ходуном. «Глубже, — хрипит она, уже не играя, — давай, трахай меня, как хочешь». Я переворачиваю ее на спину, задираю ноги на плечи, и вхожу снова, глядя, как ее глаза закатываются, как она кусает губы, пытаясь не кричать на всю квартиру. Каждый толчок — мокрый, сочный, с хлюпаньем и ее всхлипами. Она кончает быстро, сильно, сжимая меня изнутри, а я выхожу, провожу головкой по ее губам, и она открывает рот, жадно принимая меня, глотая до основания, пока я кончаю, чувствуя, как ее язык вылизывает все до капли. Никаких «почему», никаких «зачем». Только жар, пот, и ее шепот: «Еще». И я знаю — утро только начинается.