Пасынок застукал мачеху за съемками — и вставил ей не лайк, а жесткий анал с криком
Густая тишина квартиры разрывается только чужим, тяжелым дыханием. Он уже не прячется — да и перед кем, когда из проема кухни на него смотрит она. Мачеха. Без лифчика. Соски налились, впиваются в ткань старой майки, а глаза — масляные, мокрые, голодные. Она видит его ладонь, ритмично скользящую по стволу, и не отворачивается. Наоборот — шаг вперед. Ткань скользит вниз, открывая тяжелую грудь, а её пальцы уже ложатся поверх его пальцев, сжимая член сильнее, требуя. «Сколько можно дрочить, пасынок? — шепчет она, облизывая губу. — Я же рядом». Она опускается на колени, и её рот — горячий, влажный, жадный — накрывает головку. Она берет глубоко, почти до рвотного рефлекса, но не давится — глотает, сосет, постанывая, пока её грудь трется о его бедро. Потом она ложится на спину, раздвигает ноги, и пальцы сами ныряют в её мокрую, скользкую щель. «Трахай, — хрипит она, закусывая кулак. — Давай, вгони в меня весь свой пыл». Он входит — и она выгибается, ловя каждый толчк бедрами, царапая его спину. Комната наполняется хлюпаньем, шлепками и её сдавленным матом. Финал — на грудь, густыми, горячими струями. Она улыбается, слизывает каплю с соска и шлёпает себя по мокрой заднице. Для всех — порно. Для него — развратная, реальная победа.
