Жирная мачеха развратила пасынка: жёсткий анал и минет в ванной, сочный трах с развратной милфой
Комната плавится от напряжения. Джинн, поглощённый геймплеем, даже не слышит, как тихо скрипнула дверь. Но он чувствует это — её запах. Горячий, сладкий, с нотками ванили и пота. Поднимает взгляд — и забывает, как дышать. Она стоит в проёме, в кружевном белье, которое едва держится на соблазнительных бёдрах. Чёртов ангел искушения. Улыбается, медленно проводя пальцем по краю трусиков, и в комнате становится нечем дышать. — Поможешь мне снять напряжение? — её голос — мурлыканье кошки, которая уже знает, что поймала мышку. Пасынок сглатывает, чувствуя, как кровь приливает к паху. Она берёт его за руку, тянет за собой, и он плывёт, как наркоман за дозой. Ванная встречает паром, капли стекают по её ключицам, по груди, которая так и просится в ладони. Вода тёплая, но её кожа — огонь. Она позволяет ему себя раздеть, позволяет смотреть, как кружево падает на пол, обнажая мокрую, блестящую киску. Он не выдерживает. Падает на колени, впивается ртом в её скользкую плоть, и она стонет, откидывая голову назад. Его язык — как бешеный зверь: вылизывает каждую складочку, дразнит клитор, врывается внутрь, пока она не начинает дрожать, хватая его за волосы и толкаясь бёдрами навстречу. Воздух полон её соков и его прерывистого дыхания. — Хватит дразнить, — хрипит она, разворачиваясь и упираясь руками в край ванны. — Трахни меня. Сейчас. Он встаёт, проводит головкой члена по её влажным губам, дразня, наблюдая, как она выгибает спину. А потом одним резким движением врывается в её горячую, тесную дырочку. Она вскрикивает — и этот звук смешивается с плеском воды, когда он начинает вбиваться в неё, глубоко, жадно, безжалостно. Каждый толчок — это мокрый хлюпающий звук, её сдавленные стоны и его рычание. Он берёт то, что принадлежит ему по праву самца, и она принимает это, сжимаясь вокруг его ствола, позволяя ему трахать себя до тех пор, пока их общий крик не тонет в клубах пара.
