Русская шлюшка в роли копа приехала на допрос — жёсткий трах в форме и анал с полицейским

Она едет к нему не просто так — она едет его *наказывать*. В облегающей форме, с тугой кобурой на бедре и этим взглядом... Господи, этот взгляд, от которого у любого мужика яйца поджимаются. Заходит в квартиру, молча, цокая каблуками по паркету, и вешает фуражку на крючок. Он уже стоит, сглотнув, не зная, куда деть руки. Она садится на край стола, медленно закидывает ногу на ногу, и голос — низкий, с хрипотцой: «Будешь говорить правду, или мне придется применить *меры*?» Он мямлит что-то, а она уже накручивает прядь его волос на палец, чувствуя, как он дрожит. Каждое ее движение — пытка. Она проводит краем фуражки по его щеке, по губам, спускаясь к кадыку. Тот сглатывает, и она видит, как дергается жилка на его шее. Она расстегивает его ремень с лязгом, который в этой тишине звучит как гром. Ей плевать, что он там расследовал. Она хочет одного — чтобы он умолял. И он будет. Сначала шепотом, а потом — рыча от каждого ее толчка. Она срывает с него рубашку, въезжая ногтями по груди, оставляя красные полосы. Он стонет, пытаясь поцеловать ее, но она держит дистанцию, дразня его губами на миллиметре от своих. Она слышит, как учащается его дыхание, как пахнет потом и желанием. И когда он уже готов кончить от одного только взгляда в ее глаза — она резко толкает его на пол, садится сверху и шепчет на ухо: «А теперь, мальчик, рассказывай... пока я не заставила тебя петь». Каждое движение — это рваный ритм, влажные шлепки и его сдавленные хрипы. Она наклоняется, кусая его за мочку уха, чувствуя, как он напрягается под ней. И в момент, когда он уже теряет связь с реальностью, она сжимается вокруг него, заставляя его выть в голос. Допросила. С блеском. Дубинка? Ну, может, в следующий раз. Если не признается снова.