Сводный брат уже наградил её спермой, а она просит ещё один мощный залп в киску
Бородатый застыл как вкопанный, когда услышал новость. В глазах — ни грамма радости, только тупая обречённость. А она? Она улыбается, как кошка, сожравшая банку сметаны. Знает, стерва, что влип он по самые помидоры. Но кто сказал, что это проблема? Тест мог быть и липовым — она же знает, как братик тащится, когда вколачивает в неё член до самого упора. Ей нравится чувствовать, как он кончает, утыкаясь прямо в нутро, слушать его сбитое дыхание и хриплые маты. И теперь он вдалбливает её жёстче, злее, отрываясь за свою слабость. Каждый толчок — глубже, злее, до хруста позвонков. Она уже не просто стонет — она воет, вцепившись ногтями в простыни, пока слюна стекает на подушку. Тело выгибается дугой, ловя каждое движение. Мокрый звук шлепков заполняет комнату, смешиваясь с её хриплыми всхлипами и его рычанием. Сладкая месть — быть в ней снова и снова, пока мир не схлопнется в одну сплошную пульсирующую точку удовольствия. Она берёт его целиком, заставляя забыть о проблемах — только этот жар, только это бешеное соитие до последней капли.
