Мачеха думала, что я её маленький зайка, а получила жёсткий анал до слёз
Она в черном кружеве и виниле — бледная кожа, черные волосы, дерзкий взгляд из-под смоки-айс. Я толкаю ее на кровать, слышу, как скрипит старый матрас под ее гибким телом. Брюнетка не из тех, кто ждет — она сама тянет меня за ремень, впивается в губы так, будто хочет выпить меня досуха. Губы у нее соленые от пота и сладкие от губной помады, вкус — чистый адреналин. Пальцами провожу по внутренней стороне бедра, чувствую дрожь. Она выгибается, и я шепчу, почти касаясь уха: «Киска уже горит, да? Хочешь, чтобы я показал тебе, каким бывает настоящий разврат?» Легкий смешок в ответ, и через секунду я уже чувствую, как ее пальцы скользят по моему члену, сжимают, пробуют на вкус. Она не стесняется — обводит головку языком, смотрит снизу вверх, и в этих глазах — вызов. Звук входящего члена — влажный, глубокий. Она стонет — не сдерживаясь, громко. Каждый толчок выбивает из нее новую волну дрожи, кружево лифчика сползает на живот, грудь прыгает в такт. Я беру ее за бедра, вбиваюсь сильнее, чувствуя, как внутри нее пульсирует жар. Она кусает губы, шепчет: «Еще… жестче, не смей останавливаться». Секунда — и я кончаю в нее, глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, выгибаясь дугой. Ее пальцы впиваются в мои плечи, дыхание сбитое, влажное, горячее. Мы оба — мокрые, тяжело дышащие и чертовски довольные.
