Дружил с ней годами, а она только и мечтала, чтоб я её жёстко оттрахал в анал
Она пригласила его не просто так — в глазах Анны уже полыхал голод, скрытый за улыбкой подруги. Когда он переступил порог, воздух стал гуще, а её пальцы уже расстегивали пуговицы на его рубашке, не дожидаясь даже приветствия. Никакого «как дела» — только сбитое дыхание и звук мокрого поцелуя, сорвавшегося с её губ. Она толкнула его спиной на диван, оседлала бедра, и юбка задралась до талии, открывая влажное кружево трусиков. «Хватит болтать, — шепнула она, кусая его нижнюю губу. — Ты думал, мы будем чай пить?» Её рука скользнула вниз, сжала его член сквозь джинсы, и она усмехнулась, чувствуя, как он твердеет от одного её прикосновения. Она сняла трусики одним движением, бросила их на пол, и, глядя ему в глаза, медленно опустилась на него, принимая всей глубиной. Никаких презервативов — только жар кожи, влажные хлюпающие звуки и её хриплый стон, разбивающий тишину. «Трахни меня так, словно мы враги, — прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи. — Я хочу чувствовать тебя внутри до завтра». Каждый толчок — глубже, быстрее, громче, пока её тело не выгнулось дугой, а крик не сорвался с губ, смешиваясь с его рычанием. Феминизм? Просто она знала, чего хочет, и брала это, не оставляя ему выбора, кроме как кончить вместе с ней, мокрыми и обессиленными.
