Моя нежная киска ждет твой грязный язык — покажи, кто тут главный!
Она влетает в его жизнь, как удар под дых — ангел во плоти, Риз Робинс, с взглядом, который обещает адские муки или райское наслаждение. Он, привыкший швырять баб, как использованные презервативы, даже не успевает моргнуть, а её пальцы уже сжимают его ствол сквозь джинсы. Член мгновенно наливается свинцом, упираясь в её ладонь, и он чувствует, как её кожа обжигает даже через ткань. «Хватит игр», — шепчет она, облизывая губы, пока другой рукой тянет его за ремень. Его дыхание сбивается, в паху взрывается жар, когда она, не церемонясь, вытаскивает его на свободу. Сочный, тугой, с блестящей головкой — он пульсирует у неё в кулаке, а она дразнит, проводя большим пальцем по уздечке. «Ты думаешь только членом, да?» — усмехается она, и эти слова стекают по его позвоночнику электрическим разрядом. Риз садится на край стола, раздвигая бёдра, и он видит, как её киска блестит, уже мокрая, готовая. Она направляет его, прикусывая губу, и когда он входит — медленно, до скрипа зубов — её стон разрывает тишину. Внутри у неё живое, пульсирующее тепло, сжимающееся вокруг него, как бархатный кулак. Он двигается грубо, хватает её за волосы, вбиваясь глубже, пока её ногти впиваются в его спину. «Да, вот так, — хрипит она, — заставь меня пожалеть, что я тебя спасла». Их тела сливаются в мокром, липком ритме, слюна и пот смешиваются, и когда она кончает, содрогаясь всем телом, он выдыхает с рыком, заливая её киску горячей струёй. Ангел улыбается, чувствуя, как его сперма течёт по её бедру, и шепчет: «Ну что, грешник, теперь ты мой навеки».
