Развратная дочка просит папу лишить её девственности, пока мамы нет дома
Ночь утопает в густом, сладком мареве запрета. Леона, изгибаясь в тонком кружеве, которое не скрывает, а лишь подчеркивает каждую линию её тела, впускает его в номер. Одна огромная кровать — её главное оружие. Она садится на край, медленно, как кошка, проводя ладонью по бедру, задирая край трусиков. «Я так устала притворяться, — шепчет она, глядя прямо в глаза. — Ты же чувствуешь, что мне нужно не просто поспать». Он мычит что-то про мораль, про то, что «так нельзя», но голос срывается, когда она встаёт и прижимается всем телом, чувствуя, как его дыхание сбивается. «Заткнись, — её пальцы скользят по его ремню. — Просто трахни меня, как хочешь. И плевать, что там было до». Она лжёт про девственность, и он это знает — в её хриплом смехе слышна опытная, жадная похоть. Он грубо сминает кружево, разрывая его, и впивается ртом в её шею, пока она стонет, впиваясь ногтями в его спину. Первый толчок — глубокий, до самого горла, выбивающий воздух. Она вскрикивает, выгибаясь навстречу. «Да, вот так, — её голос ломается от удовольствия. — Докажи, что я твоя шлюха».
