Мачеха решила согреть пасынка — ночной трах с жёстким аналом и спермой на лице
Лыжи — нафиг. Гостиничный номер оказался с одним сюрпризом: кровать. Огромная, белоснежная, на двоих. Заказ на две? Забудь. Он — пасынок с диким стояком под джинсами, она — мачеха, чья задница в обтягивающих лосинах до сих пор перед глазами. Вваливаются в номер, сбивая дыхание. Его руки дрожат, когда он скидывает куртку. Она смотрит с прищуром, на губах — влажная усмешка. "Устал, сынок?" — голос хриплый, с придыханием. И тут же стягивает водолазку, оставляя грудь в кружевном полумраке. Он готов взорваться. В постель она ложится первая, спиной к нему, но щелчок застежки лифчика звучит громче удара сердца. Пальцы сами тянутся к её пояснице, по коже бежит электричество. Её шепот: "Только тихо... соседи услышат". А она сама выгибается, подаваясь задом назад, вжимаясь в его каменную эрекцию через тонкую ткань простыни. Он не выдерживает — рывком стягивает трусики, и она стонет, раздвигая ноги во влажном предвкушении. Головка скользит по скользким половым губам, дразнит клитор. "Бери, — выдыхает она, кусая подушку, — трахни свою мамочку, как последнюю шлюху". И он входит — одним глубоким, до упора, толчком, срывая её протяжный крик в мокрую подушку.
