Московский мажор жестко выехал киску за бабки: анал, минет и сперма в два ствола

Она — первокурсница, милая, с косичками, но в глазах уже давно горит не учебой, а голодным, циничным расчетом. Москва — не город, а злая шлюха, которая жрет тех, кто слаб, и трахает тех, кто платит. Эта девочка быстро поняла правила игры: её тело — единственный капитал, а киска — банкомат с неограниченным лимитом. Она не просто позволяет — она продаётся дорого, смачно, с откровенной грязцой. Каждый раз, раздвигая ноги перед очередным папиком, она чувствует не стыд, а холодную власть — ведь именно она диктует цену за каждую минуту своего горячего, влажного ада. Сегодня её клиент — мажор, сытый и наглый, привыкший покупать всё, включая девственность и совесть. Он не церемонится. Сразу валит её на кровать, срывая трусики, уже мокрые от предвкушения. Она ахает, когда его пальцы грубо входят в неё, раздвигая складки, нащупывая самую суть. "Ты моя маленькая шлюшка, — шепчет он ей на ухо, пока его член упирается в её губы, налитой и твёрдый, как ствол. — Сколько стоит твоя задница сегодня?" Она усмехается, чувствуя, как его головка скользит по её клитору, дразня, размазывая смазку. Он входит резко, одним толчком, заполняя её целиком, до самого горла. Она стонет, выгибаясь, впиваясь ногтями в простыни, а он наращивает темп, вбиваясь в неё с глухими, влажными шлепками. Каждый толчок — это хруст купюр в её голове. Каждый стон — это её цена. Она чувствует, как его член утопает в ней, как её стенки сжимают его, голодно, жадно, высасывая не только сперму, но и деньги. Он кончает с рыком, заливая её горячей, липкой струёй, а она всё ещё сжимает его, выжимая до последней капли. Её тело дрожит, дыхание сбито, но на губах — довольная, хищная улыбка. Она берёт с тумбочки пачку купюр, пересчитывает, не глядя, и шепчет: "Приходи ещё, дорогой. Я тебе устрою лучший трах в твоей жизни". И он вернётся. Потому что такие, как она, не продают секс — они продают иллюзию власти, и берут за неё настоящую цену.