Русская мачеха плачет на плече пасынка, а потом жестко трахает его в благодарность
Она пришла к нему не за утешением, а за тем, чтобы сорвать с себя эту гребаную маску приличия. Каждый её вздох — не просьба, а команда: «Возьми меня». Парень смотрит, как она мнет пальцами край блузки, и чувствует, как воздух между ними становится липким от желания. Он перехватывает её запястье — твёрдо, без нежности, — и она выдыхает с хрипотцой, прикусывая губу. На кухне тихо, только звук расстегивающейся молнии и её сбитое дыхание, когда он задирает ей юбку, сжимая ягодицы так, что пальцы оставляют следы. Она уже мокрая, скользкая, готовая принять его до упора. Первый толчок — и стон прорывается сквозь сжатые зубы: «Да, вот так, трахай меня, сука». Он входит в неё резко, глубоко, заставляя прогнуться в пояснице и вцепиться в столешницу. Каждый удар бедер — это обещание, что папочка не скоро вернется, а она — вся его на сегодня. Её шея запрокинута, грудь ходит ходуном, и она шепчет в такт движению: «Сильнее, не останавливайся... умоляю». Парень берет её жестко, вдалбливая в столешницу, пока её стоны не становятся влажными, прерывистыми, а внутренние стенки не начинают пульсировать вокруг него, выжимая последние капли разума. Кончают вместе — громко, грязно, смачно, оставляя на коже мокрые пятна и ни капли сожалений.
