Моим двум соседкам-студенткам так нравится жёсткий трах, что я имею их в попку каждую ночь

Он входит в квартиру, и воздух сразу становится гуще, пропитанный запахом его уверенности и их наигранной невинности. Блондинка, эта стройная лань, роняет ключи, наклоняясь так, чтобы шорты впились в её задницу, демонстрируя всю упругость. Она поднимает их, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно, и её взгляд, скользящий по его паху, говорит громче любых слов. Брюнетка, знойная дьяволица, тут же подхватывает игру, прикасаясь к его руке при осмотре гостиной, проводя кончиками пальцев по венам, чувствуя, как он напрягается. — Значит, платить будете натурой? — усмехается он, и его голос, низкий и бархатистый, режет тишину. Теперь он хозяин не только квартиры. Он чувствует, как их дыхание сбивается, как влага собирается у них между ног, когда он медленно, почти лениво, расстегивает ремень. Шорты сползают ещё ниже, открывая кружево трусиков — они уже готовы. Квартира превращается в арену, где каждый уголок, каждый диван — поле битвы. Он берёт блондинку, прижимая к стене, входя в неё резко и глубоко, пока её стоны смешиваются с мокрыми шлепками, а брюнетка наблюдает, посасывая его пальцы, уже готовая принять эстафету. Ночь — это вихрь разгорячённых тел, где арендная плата оплачивается сполна: каждая секунда их дрожи, каждый сладкий крик — его плата.