Мокренькая мачеха раздвинула ноги, пока папаша в отъезде — зрелая милфа глотает горячий анал и сперму
В пустой квартире повисла гулкая тишина, нарушаемая только моим участившимся дыханием. Я смотрел на её бедра, обтянутые тонким шелком халата, и чувствовал, как от желания становится тесно в джинсах. Она лениво поправляла волосы, не подозревая, что я уже мысленно трахаю этот сладкий рот. — Помоги мне, — мой голос сел до хрипоты, когда я шагнул к ней. — Я сейчас просто взорвусь. Она удивленно приоткрыла губы, но в глазах уже мелькнул тот самый голодный огонёк. Когда я прижал её к стене, она не сопротивлялась — только тихо ахнула, ощущая мою твёрдость через ткань. Халат соскользнул с одного плеча, открывая ключицу, по которой я тут же провел языком, чувствуя солоноватый привкус её возбуждения. Я развернул её лицом к себе и одним движением вогнал член в её влажный, послушный рот. Стон разорвал тишину — мой и её приглушённый всхлип. Губы плотно обхватили ствол, язык скользил по головке, пока я держал её за волосы, задавая ритм. Каждый толчок был глубже, смелее, пока слюна не потекла по подбородку, а её глаза не заволокло поволокой. — Хочешь почувствовать меня по-настоящему? — прошептал я, подхватывая её под ягодицы. Она обхватила ногами мою талию, и я вошёл в тугую, горячую киску, сжимающую меня так, будто не хотела отпускать. Влажные шлепки тел, её прерывистый шёпот и хриплое дыхание — всё слилось в один животный ритм. Член пульсировал внутри неё, я чувствовал, как стенки сжимаются в предвкушении финала. Вытащив его на последнем издыхании, я кончил ей в рот густыми, горячими струями, и она проглотила всё до капли, облизав губы с улыбкой кошки, которая знает, что это только начало.
