Пасынок тайком от отца драит мачеху всем задом на берегу отеля
Мягкий номер, соленый воздух с балкона — и ни капли стыда. Она знает: он не её кровь, но каждая клетка её тела уже течёт от предвкушения. Он раздевает её взглядом, медленно, смакуя, пока она поправляет мокрые волосы. «Ну что, малой, покажешь мачехе, чему научился?» — её голос дрожит от смеси насмешки и голода. Его пальцы скользят по её бедру, выше, зарываясь в кружево — она выгибается, тихо постанывая, кусая губу. Он толкает её на кровать, раздвигает коленом ноги, слыша, как влажно и громко бьётся её сердце. Она сама тянется к его ремню, дразня: «Долго ты будешь смотреть? Или уже трахнешь свою неродную сучку?» — и он входит в неё резко, глубоко, заставляя забыть, кто они друг другу. Её стоны смешиваются с шумом прибоя, мокрые тела скользят, пальцы впиваются в спину, а он шепчет ей в шею, что у неё сегодня кончатся силы. И она кончает — громко, развратно, выгибаясь дугой, чувствуя, как он заливает её изнутри, не оставляя ни капли сомнений: это не просто отдых. Это жадный, грязный, сладкий плен, из которого не захочется выбираться.
