Спящая мачеха даже не пискнула, когда злой пасынок наказал её киску до полного финала
Она даже не сразу просыпается — просто чует, как воздух в комнате меняется, становится тяжелым, мужским, голодным. А он уже стоит над кроватью, смотрит на ее разметавшееся тело, на шелк ночной сорочки, задратый на бедра. Опускается на колени, раздвигает ее ноги — медленно, чувствуя, как она вздрагивает от первого прикосновения его пальцев к голой коже. Она стонет сквозь сон, но не открывает глаза — хочет, чтобы это был сон. Пока его язык не проходит по ее мокрой щели — долго, сочно, с причмокиванием. Тогда она выгибается, хватает его за волосы, шепчет: «Только тихо...» А он уже вбивается в нее — одним толчком, без предупреждения, на всю длину. Ее крик тонет в подушке, а в комнате только хлюпанье смазки, скрип кровати и его хриплое: «Скажи, что я лучше него». Она молчит — он ускоряется, вколачивая ее в матрас, пока она не начинает выть в такт каждому удару, царапая простыни. Она кончает первой — резко, с мокрым всхлипом, сжимая его член внутренними мышцами. Он выходит из нее, переворачивает на живот, входит снова — глубоко, до упора, и кончает внутрь, заливая ее горячей спермой, пока она дрожит под ним, кусая губы.
