Мачеха попросила оценки — пасынок выебал её в анал и залил лицо спермой
Влажная ткань струится по её телу, обтягивая каждый изгиб, каждую складочку, которую годы превратили в оружие. Она медленно проводит ладонью по бедру, приподнимая кружево, чтобы он видел — под этим полупрозрачным соблазном нет ни стыда, ни границ. Только голодная плоть, жаждущая его взгляда. Юный пасынок замирает, сглатывая вязкую слюну, а она уже чувствует, как его член наливается сталью под джинсами — этот звук трения ткани о набухшую головку слышен даже сквозь тишину. — Ну что, малыш, язык проглотил? — шепчет она, опускаясь на колени, и её дыхание обжигает его ширинку. — Сними, покажи, что у тебя там... а то я сама всё порву. Она не ждёт — пальцы сами срывают молнию, выпуская на волю тугой, до боли твердый ствол. Губы смыкаются вокруг него, влажно и глубоко, пока её язык выписывает мокрые узоры, а горло сдавливает его до основания. Он стонет, вцепляясь в её волосы, а она лишь ускоряется, чувствуя, как капли предэякулята смешиваются со слюной, стекая по подбородку. Но ей мало. Милфа разворачивается, вставая на четвереньки, и отводит край кружева, открывая ему влажную, готовую дырочку. Она сжимает свои ягодицы, раздвигая их пальцами, и тихо смеётся: — Давай, трахни меня так, чтобы я забыла, сколько мне лет. Вставь в эту тугую задницу весь свой молодой запал. Он входит медленно, разрывая её узкое кольцо, и она выгибается, ловя каждый миллиметр его длины. Сначала — рваные, глубокие толчки, потом — бешеный темп, от которого её грудь ходит ходуном, а простыни сбиваются в мокрый ком. Её стоны переходят в хриплые всхлипы, когда он кончает глубоко внутри, заставляя её содрогнуться в сладкой агонии, оставляя на её коже солёные дорожки пота и желания.
