Развратная скромница из хорошей семьи наконец дала волю желаниям и дала взасос с диким трахом
Пальцы уже дрожат, когда он мнет кружево её трусиков — мокрых, насквозь пропитанных ожиданием. Она кусает губу, пытаясь сохранить эту гребаную маску приличной девочки, но тело предаёт: бедра сами тянутся навстречу, требуя грубости. Стон срывается горлом, когда он наконец срывает с неё бельё — тонкая ткань жалобно трещит, уступая его напору. Влажный воздух комнаты дрожит от её прерывистого дыхания. Он толкает её на кровать, разводя колени в стороны — шире, ещё шире, пока она не чувствует, как низ живота сводит сладкой судорогой. Его язык проходит по мокрой складке — первый разряд тока, от которого она выгибается дугой. «Тише, зайка, — шепчет он, засасывая нежную кожу бедра, — я только начал…» Её пальцы впиваются ему в волосы, когда он врывается языком внутрь — глубоко, жадно, вылизывая каждый сантиметр её дрожащей плоти. Она уже не сдерживает хриплые «да, да, боже», когда его пальцы присоединяются к языку, растягивая её, дразня у входа. Он поднимает голову, глядя на неё мутным от похоти взглядом, и усмехается: «Ну что, дверь открыта?» Она только мычит, кусая подушку, пока он медленно, мучительно медленно входит в неё, разрывая последнюю стену приличий.
