Мачеха в бешенстве: скажу отцу, если ты не трахнешь меня грубо прямо сейчас
Она застала его врасплох — этот хриплый, сладкий шёпот ударил в самое нутро. "Если не трахнешь, всё расскажу маме". И его рука, мокрая от собственного возбуждения, замерла на дрожащем стволе. Стыд? Нет, это уже похоть, рвущая запреты. Он рванул её за волосы, впиваясь пальцами в нежную кожу бедра, разводя ноги в стороны. Слюна блестела на губах, когда он грубо прошептал: "Закрой рот, шалава". Толчок — и он вошёл в неё до упора, чувствуя, как узкая, горячая плоть судорожно сжимает его член. Каждый всхлип и мокрый хлюп гулко отдавались в тишине. Она выгибалась, впиваясь ногтями в спину, а он вколачивался глубже, разрывая её изнутри ритмичными, жестокими ударами. Воздух спёрло от запаха секса и пота. Её стоны перешли в скулёж, когда он кончил, заливая её нутро густой, горячей волной. Она обмякла, мокрая и разбитая, а он, усмехаясь, прошептал: "Теперь молчи, крошка. Или повторим".
