Мачеха застряла под кроватью и умоляет пасынка: трахни меня, пока никто не видит
Она застряла под кроватью — задницей кверху, юбка задралась до самой поясницы. Ткань натянулась на упругих половинках, и он, глядя на эту картину, уже не слышал ни её жалобных охов, ни скрипа половиц. В голове — только пульс, гулко отдающий в паху. Ладонь скользнула по её бедру — кожа горячая, влажная, дрожит от каждого его прикосновения. Она выдохнула, когда он рванул трусики в сторону, обнажая блестящую, набухшую щёлку. Вход уже мокрый, готовый — она хотела этого с той самой секунды, как поняла, что он её видит. Первый толчок — сочный, глубокий, до упора. Она застонала, вцепившись пальцами в ковёр, а он наклонился к самому уху: «Ну что, мачеха, не зря ты под кровать полезла? Сама же знала, чем кончится». И дальше — ритм, сбивающий дыхание, влажные шлепки кожи о кожу, её хриплое «да, да, ещё» — пока она не кончила, сжимаясь вокруг него так сладко, что он кончил следом, заливая её до последней капли. Никаких игр — только жадный, грубый секс, которого она жаждала.
