Горячая мачеха едва не спалилась с пасынком: дикий трах и мощный финиш ей прямо в киску
Он уже извёлся до скрежета зубовного: только попросит раздвинуть ножки — сразу этот жалобный писк, «голова болит, милый». Ага, угу. Доктор, блядь, выискался. Но Новый год — время чудес, и чудо пришло в виде литра подозрительного вина и двухсот грамм ледяной водки. Она аж засветилась: щёчки порозовели, глазки масляные, и этот хриплый, уже пьяный шёпот: «Ну иди сюда, иди…» Он влетел в неё сразу, грубо, на полную длину — она взвизгнула, вцепилась в простыни, застонала так, что стены задрожали. Слышно было, как влага хлюпает, как её ноги впиваются ему в поясницу, как она громко, не стесняясь, просит: «Сильнее! Ещё, сука, глубже!» Он вколачивался в неё всем телом, с каждым толчком чувствуя, как её тугая киска сжимает ствол, как дыхание сбивается в такт ударам. Кожа к коже, пот, её сбившееся дыхание у самого уха, и этот финальный, животный рык, когда горячая струя спермы залила её до краёв. А мораль простая: от хорошего застолья не только голова проходит, но и все «нельзя» превращаются в «ещё».
